Untitled Document

islamru.com

3 ша'абан 1438 - 30 апреля 2017

Поиск


Расширенный поиск

Идеология ИКС

А теперь рассуди, читатель, как в таких условиях бороться человекотворной идеологии с идеологией божественной, какой является для верующего ислам.

Категория  Категория : НОВОСТИ
Комментарий  Комментарий : 0
Прочитано  Прочитано : 1846
Дата   Дата : 09 августа 2008 01:06

Идеология ИКС

Латинской буквой «Х» (икс) в математике обозначается неизвестная величина, которую нужно найти. На наш взгляд, идеологию сегодняшней России, впрочем, как и Дагестана, можно обозначить именно этой буквой. Мы намеренно указали букву «Х» в заголовке в её транскрипционном написании. Ведь некоторые высокопоставленные читатели нашей газеты могли бы принять её за русскую букву «Х», что могло бы вызвать различные кривотолки.

23 июля дагестанские чиновники и силовики говорили об идеологическом противодействии религиозно-политическому экстремизму. Этой проблеме государственных деятелей были посвящены два крупных мероприятия. Глава Миннаца Эдуард Уразаев в Национальной библиотеке встречался с руководителями муниципальных СМИ, пытаясь растормошить их в деле идеологического противодействия экстремизму. А президент РД Муху Алиев провёл заседание антитеррористической комиссии («ЧК» подробно писал об этом в прошлом номере).
Одним из самых часто повторяемых тезисов из уст участников обоих совещаний был тезис о том, что не все «ваххабиты», оказывается, бывают плохими. Есть нормальные «ваххабиты», которым «никто не мешает не поклоняться могилам и не признавать суфийских шейхов».
Такая кардинальная смена настроений по отношению к «ваххабитам», которых ещё недавно только за длинную бороду и короткие штаны обвиняли во всех смертных грехах, попутно формируя всенародную ненависть к ним дагестанского населения, объясняется тем, что сам Владимир Путин обмолвился о том, что, мол, бывают и хорошие «ваххабиты».
Теперь перед органами власти республики, похоже, встала очередная задача: объяснить населению, что «ваххабиты» хороши до тех пор, пока не берут в руки оружие, а оружие они в руки брать не будут до тех пор, пока в них не будут тыкать пальцем на каждом углу. То есть вся огромная успешная работа по дискредитации ваххабизма в целом, которая была проведена положившими за это свои жизни министрами Магомедсалихом Гусаевым и Загиром Аруховым, муфтием Саидмухаммадом Абубакаровым, заместителем действующего муфтия Курамухаммадом Рамазановым, сейчас фактически признана ненужной, и идеологически государство теперь будет воевать лишь с теми из ваххабитов, что взяли в руки оружие. Эти люди, выполнив тогда стоявшие перед государством и обществом задачи, оказались разменной монетой, и не факт, что действия сегодняшних «идеологов» не окажутся бессмысленными для будущего поколения власти, если следующему «Путину» вдруг взбредёт в голову поменять решение предшественника.
Такое шатание государственной машины и неопределённость говорят об одном: свою идеологию она озвучивает лишь тогда, когда ей это выгодно, причём корректируя её в зависимости от конъюнктуры. Возможно, даже из названия закона о запрете ваххабитской и другой экстремистской деятельности будет изъят термин «ваххабитской». Иначе либо слова Путина и иже с ним станут противоречить этому дагестанскому закону, или закон будет противоречить словам Путина. Сегодня и не определишь, что из этого (Путин или закон) приоритетней. А термин «ваххабитская литература» нужно будет менять на «экстремистская литература».

Субъект для диалога


В процессе обсуждения и дискуссий у министра по нацполитике возник ещё один очень интересный вопрос, подумать о котором ранее было сравнимо с преступлением. Он, не отрицая диалога с радикалами и, похоже, готовый сам вести этот диалог, спросил о том, кто будет субъектом для разговора с «лесной стороны» и сможет ли он отвечать за своих «лесных братьев»?
Но если даже такой субъект и был бы найден, как себе Эдуард Уразаев представляет эти переговоры? Этот «лесной субъект» что, выйдет из леса и сядет за стол переговоров? Ну вышел тот же Бамматхан Шейхов под гарантии президента и министра МВД – выполнились эти договорённости? Насколько нам известно, Шейхов всё ещё находится в заключении и освобождать его вроде бы как не собираются. И как теперь этому субъекту верить государственной власти? Да что там Шейхов – многие другие легальные политические деятели могут вспомнить, как то же руководство «кидало» их, наобещав сначала с три короба.
Да и на основе чего вести переговоры? Говорить, оперируя законами шариата, власть в силу своего светского характера категорически откажется. Тогда возьмём самый приемлемый для власти вариант – Конституции РФ и РД. Но и тут нет гарантий, что государство в угоду своим целям не станет нарушать свой же закон. Ничто ведь ему не мешает это делать в отношении простых граждан – не боевиков, не террористов.

Вообще, день 23 июля для Уразаева выдался тяжёлым. Сразу после мероприятия в библиотеке он участвовал уже в заседании антитеррористической комиссии в «белом доме», на котором Муху Алиев в очередной раз подверг критике работу Министерства по национальной политике за неэффективную информационно-пропагандистскую работу. Но, как уже было сказано выше, сегодня перед министерством стоят совершенно иные задачи, чем те, что были в период управления им Гусаевым и Аруховым. Сегодня Уразаеву нужно не просто огульно поливать грязью ваххабитов, а уже конструктивно критиковать экстремистские идеи. На наш взгляд, будь на месте министра не Уразаев, а любой другой, действовать у него лучше не получилось бы. Во-первых, все прекрасно помнят, чем обернулась такая антиэкстремистская активность для двух предыдущих министров. Во-вторых, чтобы противостоять идеологии боевиков, нужно предложить альтернативную идеологию. Как неоднократно заявлял Уразаев, эту идеологию не нужно брать «с потолка» или выдумывать, так как она уже заложена в Конституциях РФ и РД. И сам он как один из первых и убеждённых демократов Дагестана мог бы стать прекрасным проповедником этих идей. Но при первом его призыве к соблюдению конституционных принципов министра тут же ткнут носом в его непосредственного шефа – Муху Алиева – и в выборы, которые проходили, мягко говоря, не в полном соответствии с российским законодательством. При таком опыте призывать к конституционному порядку было бы просто смешно, и, скорей всего, Уразаев, как человек умный, это понимает.

Короткие штанишки в моде


На заседании у президента задавались схожими по теме, но совершенно иными по содержанию вопросами: «Мы не можем ответить на вопрос, почему люди уходят в лес»,
«Мы практически не работаем с населением», «Почему им верят, а нам не верят?» Эти проблемы волновали практически всех участников комиссии, кроме министра ВД, который озвучивал жёсткую статистику оперативной работы. Даже дагестанский глава такого невозмутимого фундаментального ведомства, как ФСБ, Вячеслав Шаньшин признался в том, что в идеологической борьбе они проигрывают экстремистам. Что это? Признание реальной несостоятельности или тактика, убаюкивающая бдительность противника, знают лишь последователи Феликса Дзержинского. Президент риторически спрашивал у соратников по антитеррору: «Что это за люди? Бандитов там больше или людей, имеющих что-то общее с религией?» О том, что это за люди и что у них в головах, можно узнать из книг, которые как вещдоки терроризма обнаруживаются правоохранителями в отштурмованных квартирах и которые с регулярностью пополняют «чёрные» списки ДУМД. Пора уже перестать верить в сказки про английских шпионов, рассказываемых адептами Духовного управления, и начать изучать идеологию противника, чтобы не задаваться впредь подобными вопросами. Другой важный момент – это то, что президент уже не всех «лесных братьев» называет бандитами, а признаёт, что среди них есть и люди, которые оказались там из религиозных побуждений. Что собирается предпринять с такими людьми власть? Как попытается выманить их из леса и вернуть к мирной жизни? Кто будет вести переговоры с этой частью «лесных»? Ведь совершенно ясно, что доводы того же Духовного управления окажутся для них неубедительными. Вся эта смена настроений говорит о том, что тактика выманивания из леса под гарантии амнистии, успешно применённая в своё время в Чечне, скорей всего, будет использована и в Дагестане. По всей видимости, таким послаблением и отказом от преследования мирных «ваххабитов» государство пытается внести раскол в ряды радикально настроенных мусульман, предоставляя им всё больше религиозных свобод. Уже в ближайшем будущем стоит ожидать того, что по улицам будут свободно разгуливать люди с длинной бородой без усов и короткими штанами и их никто из правоохранителей не будет преследовать, хотя и будет держать на жёстком контроле.
Говоря об идеологии, президент сказал такую фразу: «Нужно привлекать к работе людей, которые имеют высокую идейную мотивацию, тех, которые не боятся называть вещи своими именами». Но где же взять таких людей, и какая мотивация у них должна быть? Разве не задача государства разработать идею, которой были бы мотивированы массы?

Способ выживания


Особо отдельно надо бы говорить о тех, для кого экстремизм является способом выживания. Речь не о «ваххабитах-террористах». Речь о милиции. Ведь сегодня война с экстремистами – фактически единственное обоснование непомерно раздутого штата правоохранительных структур и вообще их существования. Не будь боевиков, силовикам пришлось бы обратить внимание на те сегменты работы, которые сегодня ими забыты, но не в силу того, что у них не хватает времени… просто-напросто они получают с этого неплохие дивиденды, закрывая глаза на противоправную деятельность. За примером далеко ходить не нужно, взять хотя бы те же игровые залы.

Что будет, если общество или те, кто им управляет, вдруг воочию увидят, что угрозы экстремизма нет? Тогда все дружно повернут головы в сторону МВД и спросят отчёт за все «громкие» и «тихие» преступления, нераскрытые и/или сокрытые. Спросят о том, почему так «раздалась» коррупция, почему предприниматель – от мала до велика – не боится террористов так, как людей в форме. Спросят, за что мы, налогоплательщики, вам должны платить, – вы свою работу делать не умеете. Тогда и в москвах держаться перестанут за «незаменимых» «силовых» министров. Тогда все вспомнят о том, что профессионализм милиции определяется не количеством трупов во время спецоперации, а количеством упреждённых и предотвращённых преступлений, количеством преступников, понёсших наказание за содеянное в рамках публичного, открытого судебного процесса с соблюдением всех предусмотренных законом процедур. Тогда все вспомнят о том, что прокурор республики не справляется с должностными полномочиями или уклоняется от их исполнения, размениваясь на мелочи вроде суетливой борьбы с оппозиционной ему городской газетёнкой (см. новость на 3 стр.) и «забывая» о делах по похищенным, борьбе с коррупцией в сфере земельных отношений, надзоре за судебной системой и т. д., и т. п.

В последнее время бизнес в Дагестане становится более цивилизованным. Это обусловлено и политикой федерального центра, направленной на поддержку предпринимателей малой и средней руки. Бизнесмены становятся более подкованными в правовом плане, поэтому необходимость в покровительстве со стороны правоохранительных структур отпадает. Вернее, они (правоохранители) становятся тормозом для свободного предпринимательства. Единственным легальным по форме заработком и обоснованием собственной необходимости в этой ситуации для них остаётся ведение контртеррористической борьбы, благодаря которой они увеличивают своё финансовое обеспечение государством, получают очередные звания. Поэтому, если даже из леса выйдут все экстремисты и вернутся к мирной жизни, силовики своими провокациями вынудят их вновь взяться за оружие.

98% населения


Есть одно фундаментальное противоречие, с признания которого нужно начинать борьбу с религиозным экстремизмом любому светскому государственному мужу. Ислам хороший или плохой не бывает. Он предписывает, то есть делает обязательным любому мусульманину стремиться жить в халифате, то есть в государстве, устроенном на принципах верховенства и единственности власти Аллаха. Если в официальной риторике присутствует констатация факта, что 98 % населения Дагестана составляют мусульмане, то это означает, что 98 % населения Дагестана – экстремисты. И те, кто придерживается так называемого традиционного ислама, и нетрадиционные – все подпадают под определение «экстремисты», все они для светской власти «неблагонадёжные», потому что желают для себя (кто тайно, кто явно) жизни в государстве, предписанном им Всевышним.
А теперь рассуди, читатель, как в таких условиях бороться человекотворной идеологии с идеологией божественной, какой является для верующего ислам. Непризнание этого фундаментального противоречия будет только усугублять положение дел с разработкой государственной светской идеологии, вернее, даже не идеологии, а с идеологическим обоснованием противодействия религиозно-политическому экстремизму.
Сама по себе Конституция всё-таки не столько продукт некоей идеологии, сколько общественного согласия, достигнутого на определённом историческом этапе, как, например, Конституция США. А идеология присуща той или иной общественно-экономической формации, тому или иному государственному устройству.
В борьбе с социальным явлением, каковым является экстремизм, важна последовательность. Это значит не просто разработать идеологию, а потом «впаривать» её населению (это неэффективно, потому что большинство всегда живёт примитивными бытовыми заботами, а граждански активную часть населения на мякине не проведёшь – убеждённые же в своей правоте экстремисты будут только надсмехаться над попытками идеологов по ту сторону баррикад). Последовательность заключается в том, чтобы следовать – пусть и велик соблазн решить вопрос грубым силовым вмешательством – принципам той идеологии, которую государство считает своим руководством. Заявили мы о себе как о демократическом государстве? Но, позвольте, почему тогда прокурор республики Игорь Ткачёв выносит предостережение и решает вопрос о возбуждении уголовного дела в отношении доброй половины нашей редакции на том сомнительном основании, что считает, будто «ЧК» поддерживает экстремистов? И Россвязьохранкультуры вторит ему предупреждением и неоднократными волюнтаристскими протоколами об административном нарушении. В наших статьях прокуратура узрела признаки разжигания ненависти, вражды по отношению к «социальной профессиональной группе – работникам правоохранительных органов». То есть статьи доброй половины журналистов газеты, посвящённые коррупции в этих самых, без преувеличения, социальных правоохранительных органах, прокуратура считает экстремизмом. Здравствуйте, однако! Приехали! Одним из столпов демократии являются независимые СМИ, а едва ли не их прямой обязанностью в странах с развитой демократией считается критика власти. А иначе коррупция разъест любое государство. А у нас, в Дагестане, в Конституции которого записано «правовое демократическое государство», сами стражи Закона отрицают и Конституцию, и демократию.

Артур Мамаев, Надира Исаева

http://chernovik.net

Распечатать Распечатать | Word'e Aktar В формате MsWord | Отправить на @ Отправить на @ | Yorum Yaz Добавить комментарий

НОВОСТИ

Выбор читателей

© 2005-2009 Все права защищены.
Содержимое работ и мнение авторов может не совпадать с мнением и позицией редакции портала.